«Милое Тарусово, как же не любить тебя!»

12p

В архиве Талдомского историко-литературного музея хранится интересный документ – книга, изданная в 1905 году священником Львом Крыловым «Село Троицкое, что в Вязниках Калязинского уезда, Тверской губернии». В этой книге мы читаем: «Вид храма и вообще села Троицкого в Вязниках, если смотреть с южной и восточной ее стороны, с высокого нагорного берега, — бесспорно, одна из самых живописных местностей Калязинского уезда, который вообще беден своими видами. Идиллическую прелесть селу Троицкому придает река Дубна, покоящаяся в зеленых берегах, покрытых лесами и кудрявым кустарником. Прелестны также старые, могучие вязы, растущие в ограде на кладбище близ церкви». Село Троицкое, что в Вязниках, первую половину своего названия получило по имени приходского храма во имя Святой Троицы. Вторая же половина названия произошла от того, что около храма растут огромные старые вязы.

Далекое прошлое этой местности тесно связано с именем реки Дубна, на которой село и расположено. Имя Дубны часто встречается как в древних летописях, так и в исторических трудах более позднего времени. Например, в «Истории государства Российского» Карамзина есть такого рода известие: «В 1379 году святой Сергий учредил монастырь на реке Дубенке по воле великого князя, назвавшего оный своим присным монастырем. В житии Сергия сказано, что Димитрий перед битвой с Мамаем обещал посвятить сию новую обитель Богоматери». Приведенное известие Карамзина об основании на реке Дубне в 1379 году монастыря, конечно, не дает никакого повода к заключению, что монастырь существовал где-то в определенном месте, например, на месте нынешнего села Троицкого. Но факт остается фактом: монастырь этот существовал. К тому же, в народе твердо держится предание, что примерно на месте Троицкого стояла церковь, а во время польско-литовской интервенции, в начале XVII века, она провалилась под землю, не дав себя осквернить. Уже много позже, в 1810 году, на этом месте выстроили новый каменный храм. Позже, в конце 1820-х годов, был пристроен придел во имя святителя Николая на средства помещика деревни Вотря Василия Николаевича Иванова. В книге Льва Крылова можно прочитать удивительные сведения: «Близ деревни Вотри у Василия Николаевича был заповедный лес или «заказник», который не только что рубить, но даже и ходить в него в лес за грибами и ягодами строжайше запрещалось: лес был береженый. Однажды В.Н. ехал из села домой вместе со своим кучером. Дело было к вечеру. Вдруг он видит: около заказника разведен огонь и люди виднеются около него. Завидя огонь, он подумал, что тут раскинулись табором цыгане, и приказал кучеру как можно скорее ехать туда, чтобы прогнать непрошенных гостей.

Они увидели двоих человек, которые сидели у огня и в большом котле что-то варили. Барин с гневом закричал на них: «Как вы смеете разводить здесь огонь и что такое здесь вы варите?». Они, нисколько не смутясь, отвечают: «А вот тебя мы сейчас и сварим в котле-то!», и сделали движение в сторону помещика. Иванов, услыша такие речи, без памяти бросился в свой экипаж и велел кучеру гнать домой. Этот случай сильно подействовал на Василия Николаевича. Быть может, он усмотрел в нем предзнаменование скорой смерти. Только вскоре же он решил на свои средства построить в селе Троицком придельную церковь, что и привел в исполнение».

Рядом с Троицким в Вязниках располагалось сельцо Тарусово, в разное время принадлежащее разным владельцам. Одним из известных его владельцев был, безусловно, князь Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790) – русский историк и публицист. А с 1827 года сельцом владел Семен Николаевич Корсаков – выходец из старинного дворянского рода. Согласно сказаниям старинных родословцев, «Генеалогии рода Корсаковых», написанной в первой половине XVIII века князем Лобановым-Ростовским, у мифического героя Геркулеса был сын Корс. В той же «Генеалогии…» сказано: «Корпус убо сын Геркулесов от Латинов Корсом наречен. Родом он от Тезбиушевы дщери на острове Коус нареченным по древнему описанию славного спасителя Римского Левиуша, иже Фабиушов род описуя, начиная от Геркулеса, который на острове Коус, а латинским языком дом или яма, в нем же с женою свою сообщися, родил Корса и от него идущие в Риме наследники Фабиуши». Потомки Корса позже переселились в Западную Европу, из Дании в Курляндию и в Литву. Известно, что в XIV веке Сигизмунд Корсак перешел в Литву при князе Витовте. От его сыновей пошли: от Фридриха – Корсаки в Польше, от Милослава – Милославские и от Венцеслава – Корсаковы в России. 9 января 1390 года Венцеслав Сигизмундович сопровождал в Москву Софию Витовтовну – невесту Великого князя Московского Василия Дмитриевича.
В 1677 году некоторым ветвям рода Корсаковых было разрешено писаться Римские-Корсаковы. В 1801 году в России пошли Дондуковы-Корсаковы, когда Никита Иванович Корсаков – троюродный брат тарусовского помещика Семена Николаевича Корсакова – женился на княжне Вере Ивановне Дондуковой.

Что же касается владельца Тарусово, Семена Николаевича Корсакова, то он родился в Херсоне 14 января 1787 года. Когда мальчику было всего два года, он лишился отца. Но благодаря стараниям своей матери, Анны Семеновны, он получил прекрасное воспитание и блестящее образование. С 1805 года Семен Николаевич поступает на службу в Министерство иностранных дел.

В годы войны с Наполеоном он вступает в ополчение. Корсаков участвовал в «Заграничном походе русской армии» 1813 года, когда боевые действия были перемещены на территорию Германии и Франции. С.Н.Корсаков был награжден орденами святой Анны 2-й степени и святого Владимира 4-й степени с бантом, а также Семен Николаевич являлся кавалером Прусского ордена «За заслуги».

В 1818 году Корсаков женился на дочери начальника III Отделения Мордвинова – Софье Николаевне. Они жили в Петербурге и различных имениях, но по состоянию здоровья жены врачи рекомендуют переехать в Подмосковье. Корсаковы покупают у Марьи Ивановны Блюмер усадьбу Тарусово.

Дети Корсаковых издавали в усадьбе рукописный журнал «Земляк», на страницах которого можно прочитать сцену приезда помещиков в Тарусовское имение: «Это было 13 июня 1827 года. Две дорожные кареты и повозка с поклажей тихо тащились вдоль по проселочной дороге. Из окон карет выглядывали иногда головы путников и слышались веселые восклицания. Долго, долго ехали так, наконец, на горе показалась деревня.

Из кареты живо вышел мужчина лет сорока. «Это должно быть Тарусово», — сказал он. Дети обрадовались. Тихо поднялись экипажи в гору, и, въехав в деревню, остановились. Несколько баб и ребятишек сбежались посмотреть на приезжих.
— Как называется ваша деревня? – спросил мужчина прохожую женщину.
— Тарусово, родимый, — ответила она, кланяясь.

— Ну, слава Богу, — пробормотал человек, — а далеко ли барский дом, тетушка?
— Вона там виднеется, — и баба указала прямо по дороге в поле.
Кареты двинулись; проехав поперек деревни, выехали в поле и устремились к маленькому деревянному покрашенному дому.
Итак, это было Тарусово, читай, это было место, в тихий приют которого из далекого севера, из столицы, прибыли домочадцы нового владельца – счастливое маленькое семейство.

В молодом мужчине вы, верно, узнали нашего папеньку – Семена Николаевича Корсакова; он был во цвете лет. В Петербурге у него осталось много друзей, но самое драгоценное было с ним: нежно любимый друг жена Софья Николаевна, почтенная любимая мать Анна Семеновна и четверо детей, милых малюток, из которых старшему, Коле, было не более семи лет, а меньший, Миша, был еще на руках кормилицы…
Все смотрели на скромный деревянный домик в один этаж с мезонином наверху.
— Так вот это место, где мы будем жить!

Введя всех приехавших в комнаты и уложив отдыхать от утомительного путешествия, папенька отправился осматривать новое жилище и все окружающие его строения…».

Действительно, смотреть было что. Сравнительно небольшой усадебный дом в Тарусово располагался в барском саду. На плане усадьбы 1847 года просматриваются аллеи, дорожки, цветники, беседки, колодец. А позже, Семен Николаевич писал своим друзьям: «…Находится на дворе ключ очень хорошей воды; за Дубною красивая каменная церковь, но саду вовсе нету, а развиться ему при доме есть место довольно. Огород есть… Крестьяне на вид хорошие и по всем справкам тихие и не пьяницы. Есть в полуверсте мельница… В близком расстоянии находятся стекольные заводы, где можно достать стекла. Также есть вблизи, в десяти верстах, большой фарфоровый завод. Все крестьяне живут в двух деревнях – Тарусове и Гарях. Крестьяне имеют достаточно скота и лошадей и живут достатком. И меня, кажется, полюбили, потому что я им сделал разные значительные облегчения».

В деревне в то время были большие проблемы в получении медицинской помощи и, видимо поэтому, Семен Николаевич начинает увлекаться медициной – вначале обычной, а затем гомеопатической. Он собирал различные рецепты и лечил местных крестьян, кроме того, Корсаков написал множество медицинских работ и немалое количество популярных статей.
При Корсаковых Тарусово процветало. В то время, в XIX веке, эта усадьба была культурным центром для всего Подмосковья. В доме имелась богатая библиотека, состоящая из семи тысяч книг, в которую собиралось все лучшее, что тогда выходило в свет. Кроме того, имелось собрание редких картин и старинных гравюр. Библиотекой любил пользоваться Василий Сергеевич Норов, декабрист, вернувшийся из ссылки в имение своих родителей Надеждино. Он близко дружил с Семеном Николаевичем и очень любил бывать в Тарусово, называя его «светочем среди полного мрака», «прекрасным оазисом среди дикой пустыни». В доме гостили, а нередко и жили, многие известные люди и люди, много сделавшие для нашего края и для России. В гости к Корсаковым приезжали баснописец Иван Крылов, Александр Тургенев, один из учредителей русского географического общества Арсеньев, философ, а затем известный анархист Михаил Бакунин, писатель и общественный деятель Авраам Норов, его брат, декабрист Василий Норов, оба брата являлись участниками войны 1812 года. Братья Норовы очень любили принимать участие в спектаклях, которые устраивались в Тарусово. «Как хорошо я помню его приезды к нам верхом, когда он, присоединяясь к нашим семейным сборищам, говорил о Наполеоне с жаром, огнем» — пишет о Василии Сергеевиче в своем письме одна из дочерей Корсаковых, Наталья. И далее: «Как радовались его посещениям я и Вера (ее сестра), так как мы были уже в таком возрасте, когда могли под этим шутливым характером угадать чистое, прямодушное сердце… Какое благородное сердце… Какое благородное сердце билось под оболочкой простого солдата». Норов очень много читал, увлекался военной историей, хорошо знал немецкую и французскую литературу, у него были способности к рисованию и он брал уроки живописи у одного из учеников Академии художеств. Брат Василия – Авраам Сергеевич – считался одним из образованнейших людей своего времени, знал основные европейские языки, классические, арабский и древнееврейский – язык Священного Писания. Занимался литературой, историей, собрал две уникальные библиотеке, одна из которых была передана библиотеке Румянцевского музея. Он много путешествовал: объехал почти всю Европу, побывал в Египте, Нубии, Сирии и Палестине, о чем написал в своих книгах. Был хорошо знаком с Пушкиным, который иногда пользовался книгами из его библиотеки.

«Помню лето… после свадьбы Веры – писала Наталья Корсакова – Это было последнее блестящее лето идеального счастья для Тарусова. Помню Мишины хоры, когда великий Тиролец и великий Жуир собирал около себя свою труппу и пелись цыганские песни так весело, бойко, а голос его звучный так и заливался… Хороводы и картины мелькают в глазах. Помню этот блестящий хоровод и этого парня в красной рубашке и бархатных шароварах…».

Всюду шла жизнь. В дневниках Николая Корсакова можно прочитать: «Мы сегодня ездили на маленьких санках по деревням и катали в них детей… В деревне Вотре осмотрели стекольный завод и закупили там множество стеклянных вещей. Мы ездили в Вербилки к Гарднерам и ходили там смотреть паровую машину, и как делают фарфоровую посуду».
А вот запись о начале летнего периода жизни Корсаковых в усадьбе: «И вот все позеленело, и деревья распустились, наступает жара, солнце печет, прохлаждающий ветерок лишь веет. Рамы заставлены, мы пьем чай на балконе на чистом воздухе, потом идем поливать цветники. Мой ужин – стакан молока с куском ржаного хлеба. После ужина гуляем в саду и слушаем при лунном свете соловья, поющего там, налево, за рекою…». Весной хозяин дома много занимался земледелием, устраивал цветники около дома и привлекал к этому детей, которые с малолетства работали в саду и в огороде. Все они имели свои грядки, где сажали то, что им нравилось. А Наталья Корсакова в своем письме писала: «Все так же в милом Тарусове уютно и спокойно, прежний порядок везде…». А в 1871 году она писала: «Софья Карелина зовет к себе в Трубицыно, и я думаю, что по дороге в Тарусово заеду к ней и найду там всю семью Бекетовых, а Софья обещает мне поехать со мной и до Тарусова, право, там уже хорошо».

Супруги Корсаковы очень любили своих детей и смогли дать им прекрасное домашнее образование. Приглашенные учителя занимались с детьми по несколько часов в день: немка Анна Богдановна Кемриц, прожившая в Тарусово до конца своих дней и похороненная в Троице-Вязниках, ее сын, Иван Иванович Кемриц, художник Мазер и другие. Отец сам занимался с детьми ботаникой, учил чертить планы, межевать, а мать занималась музыкой. Любимым же увлечением всех детей была верховая езда. 4 октября 1836 года Миша Корсаков писал своему брату Николаю в Петербург: «Я учусь географии, арифметике, русскому языку, русской истории, французскому языку, чистописанию, переводу с французского и немецкого. В географии я прошел подробно Испанию, Португалию, Италию, Турцию, Грецию, Великобританию и Нидерланды. В русской истории дошел до Михаила Федоровича, теперь повторяю всю историю сначала…».
Наталья Корсакова, получив блестящее домашнее образование, сама начала заниматься воспитанием своих младших братьев и сестер, а в 1852 году открыла в Тарусово школу для крестьянских детей и сама же в ней преподавала. «Школу я разделила на два класса… Сладкие минуты, рад маленький народ. Понимали и повторяли мне простые рассказы, которые я читала им» — писала Наталья. Вскоре она вышла замуж за Павла Александровича Бакунина и уехала в имение мужа, а вот дела образования принял на себя ее брат Николай. Николай Семенович Корсаков выстроил в соседней от Тарусово деревне Гари две школы.

Одним из известнейших детей Корсаковых был Михаил. За свою короткую жизнь Михаил Семенович Корсаков (1826-1871) сделал блестящую карьеру от скромного чиновника по особым поручениям до генерал-губернатора Восточной Сибири. При нем и его сподвижниках Н.Н.Муравьеве-Амурском, Г.И.Невельском, П.В.Казакевиче, В.А.Римском-Корсакове и других были присоединены к России Приамурье и Приморье. По малой родине Михаил Семенович тосковал: «В Тарусове, вероятно, лето в разгаре, гостей, верно, довольно. Вспоминают ли они меня, что я в Охотском море думаю о них? Носит меня судьба. Долго ли будет носить и где? А хотелось бы, очень хотелось, скорее выйти отсюда, ближе к своим. Тяжело быть одному». Но к своим он так и не вышел. В Сибире Михаил Семенович заболел и после удаления, он прибыл в Петербург, где и скончался. Гроб с его телом в сопровождении императора Александра II, его наследников, членов Государственного совета доставили по Невскому проспекту на Николаевский вокзал. До станции Клин и дальше на лошадях в Тарусово его сопровождали друзья по сибирской службе. Михаил Семенович был похоронен за алтарем Троицкой церкви, где ранее нашли свой последний приют его родители: Семен Николаевич и Софья Николаевна Корсаковы.
Сегодня не сможете Вы ощутить атмосферу тарусовской усадьбы, не сможете прогуляться по тенистому саду, вдыхая аромат цветочного ковра или просто посидеть и помечтать в беседке, глядя на томное течение Дубны. Не встретите Вы и беззаботно радостных обитателей этого гнезда. Да и от церкви остались лишь руины. Но усадьба живет. Пусть в воспоминаниях, на фото или любительской акварели. Когда читаешь строки воспоминаний о Тарусово, то оно невольно предстает перед глазами:

«Отчего так хорошо в Тарусове? Отчего, которые знают его гнездышко, любят его и вспоминают, как вспоминают о добром верном друге с тихою и спокойною душою?

Что же привязывает к нему и старых и малых и всех тех, которые побывали там?
О, как же не любить Тарусова, как не любить этот беленький домик, так приветливо выглядывающий из зелени, эти маленькие светленькие комнатки, всегда оживленные голосами счастливых обитателей.
Тарусово! В нем не найдете вы роскоши, не увидите ни одного мягкого модного кресла, ни одной драперы у дверей, ни люстры, ни камина, ни ковров, ничего подобного. Но забудьте роскошь и городские прихоти – и вы все найдете в Тарусове.

Всякая комнатка вам улыбнется по-своему. Подымитесь вверх по крутой лестнице, и вы очутитесь в святилище науки: там, в маленьком кабинете, вы найдете полные полки книг и картинок, на стенах портреты всех тех, которых любит Тарусово.

Хотите воздуха – ступайте в сад, там найдете и тень, и лужок, где побегать, и качели, и беседки, и скамеечки под деревцами, где так хорошо посидеть, иногда помолчать, и лодочку, в которой славно прокатиться вдоль реки Дубны, и цветов множество, а под вечер, когда на темном небе зажгутся звездочки, идите к папеньке и просите его навести на них славный телескоп его.
Милое Тарусово, как же не любить тебя!»

Сергей БАЛАШОВ,
зам.директора по научной работе
Талдомского историко-литературного музея